В предыдущей статье (см. «Логика реформ-4: Сильные регионы — сильная нация» на сайте time.kz), рассказывая о пространственном измерении президентских реформ, мы отметили децентрализацию как ключ к развитию регионов. На самом деле весь модернизационный проект Президента Касым-Жомарта Кемелевича ТОКАЕВА — это последовательный демонтаж сверхцентрализованной модели управления и переход к более сбалансированной конкурентной системе, учитывающей мнение и интересы общества.В этом контексте органично прозвучало предложение Главы государства о создании в обозримом будущем в нашей стране однопалатного Парламента. На мой взгляд, оно четко вписывается в общий тренд модернизации, направленный на укрепление представительных институтов, снижение рисков персонализации власти и расширение пространства политического плюрализма.Точка сингулярности        В этом году Парламенту Казахстана исполняется 30 лет: в январе 1996 года состоялась первая сессия первого созыва законодательной ветви власти нового типа. За эти годы пройден огромный путь и сформирован современный институт представительной демократии. Но это не просто красивая юбилейная дата, а рубежная веха истории, которая совсем не случайно совпала с новым циклом социального ритма.        В жизни любого народа, любой страны на каждом решающем этапе развития всегда появляется некий поворотный фактор, который становится рычагом сущностных изменений, влияющих на дальнейшую судьбу нации.        Таким поворотом для Казахстана когда-то стало решение султанов Керея и Жанибека о суверенитете и консолидации казахских племен, а в новейшее время — выбор президентской формы правления, определивший вектор движения страны на тридцать с лишним лет.        Говоря о поворотном факторе, я имею в виду не тот или иной протяженный этап исторического значения. Поворотный фактор — это точка сингулярности: ключевой трансформирующий момент в жизни нации, после которого меняется привычный порядок вещей.        Это может быть спонтанное событие, провоцирующее эмоциональный общественный резонанс, либо осознанное решение власти в конкретном секторе, запускающее цепную реакцию, приводящую к значительным итоговым изменениям в других секторах, формируя в итоге новую реальность. Конечно, эти изменения, имеющие системный и всеобъемлющий характер, всегда вытекают из общей логики развития государства.        Учитывая траекторию президентских реформ, на данном отрезке нашей истории мы имеем серьезные основания полагать, что следующим поворотным фактором может стать инициатива Касым-Жомарта Кемелевича Токаева о введении в систему государственной власти однопалатного Парламента, формируемого на основе пропорциональной системы — как решающего этапа на пути к Справедливому Казахстану.           Не случайно Глава государства назвал этот шаг судьбоносным в недавнем интервью газете Turkistan.          Нынешняя парламентская реформа — закономерное продолжение политической трансформации, начатой в 2019 году и направленной на усиление роли Парламента путем перераспределения полномочий между ветвями власти, институционализации политической конкуренции через упрощение регистрации партий и введение парламентской оппозиции.           Именно поэтому Глава государства подчеркнул, что эта реформа высшей представительной власти станет логическим продолжением всех предыдущих преобразований, в том числе реформы президентской власти.          В этом контексте предложение о возможном переходе к однопалатному Парламенту — не просто очередная мера по оптимизации государственного управления, а ключевая часть стратегии масштабной модернизации на основе концепции «Сильный Президент — Влиятельный Парламент — Подотчетное Правительство».     Определение «влиятельный» в отношении Парламента в логике модернизационных перемен означает появление нового баланса в системе государственной власти, обеспечивающего действенную систему сдержек и противовесов, за которой будет стоять реальная политическая сила в лице конкурирующих партий. Это наполнит термин реальным содержанием.         Причем очевидно, что формирование однопалатного Парламента вовсе не означает, что произойдет простое механическое сокращение Сената и сохранение Мажилиса в его нынешнем формате. Речь идет именно об объединении палат и формировании принципиально новой модели представительной власти, а значит, новой системы политического равновесия, исключающей гипертрофированное влияние формальных и неформальных центров силы.         Новый объединенный Парламент, имея партийную и электоральную поддержку в регионах, сконцентрировав ресурсы законодательной инициативы и опираясь на самостоятельные маслихаты, станет не только влиятельным противовесом исполнительной власти, но и ключевым фактором активации партийного строительства и устойчивости политической системы, способной адаптироваться к меняющимся запросам общества.         Конституционное закрепление нового формата высшей представительной власти станет своеобразным символическим водоразделом, подводящим черту под ключевым этапом трансформации политической системы.         Это будет важный политический сигнал завершения «технических» реформ, транзитного периода в целом и решительного поворота к более прозрачной, более конкурентной, более сбалансированной структуре власти Справедливого Казахстана.Вперёд, в прошлое?         Означает ли создание однопалатного Парламента возвращение к традициям Верховного Совета начала 90-х?         Чтобы ответить на этот вопрос и понять логику президентской инициативы в контексте триады «Сильный Президент — Влиятельный Парламент Подотчетное Правительство», необходим панорамный взгляд на эволюцию представительной власти в Казахстане.         Мы не будем здесь далеко углубляться в историю — искать прямую преемственность нашего Парламента с курултаем Казахского ханства так же малопродуктивно, как рассматривать англосаксонский витенагемот в качестве прототипа Парламента Великобритании.         Все-таки первой моделью парламентаризма в современном понимании не только в Англии, но и во всем мире стал регулярно созывавшийся парламент Эдуарда I Плантагенета, который так и вошел в историю как Образцовый Парламент и стал предтечей двухпалатной модели, утвержденной в каноническом виде в XIV веке при Эдуарде III.         Что касается современного Казахстана, то здесь истоки представительной власти появились в пору его нахождения в составе СССР, где исторически сложились собственный опыт и традиции, серьезно отклонившиеся от мировой оси.         Идеи разделения властей, парламентаризма и конкурентной демократии были абсолютно чужды большинству населения Российской империи и до Октябрьского переворота, а после него и вовсе воспринимались как символы враждебного дискурса.         Поэтому первой формой народовластия, понятной и близкой народу, стали Советы — стихийная форма самоорганизации рабочих во время массовых стачек, а потом и вооруженного мятежа 1905 года.Советы показали свою мощь в качестве агрегатора народного недовольства против действующей власти — и сыграли главную роль в объединении восставших масс в 1917 году. После Октября они стали массовыми органами «диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства».         Однако эта древняя модель общинной самоорганизации крестьянского мира, хорошо показавшая себя как средство консолидации в борьбе с классовым врагом, не выдержала конкуренции, когда пришло время созидательного управления государством.         Поэтому, способствовав захвату власти, Советы так и не смогли стать ее реальным средоточием и были оттеснены хорошо организованной партийной бюрократией в зону формального функционирования. По сути, власть Советов превратилась в символический симулякр, политическую витрину страны, которой они дали название.         Так получилось в силу институциональной неспособности Советов к централизованному управлению. Электорат местных Советов был распылен по территориальным округам, а Верховный Совет СССР, провозглашенный высшим органом власти в стране, «избиравшийся всеобщим, равным и прямым голосованием», на деле вообще не имел реального электората и был вынужден опираться на властный ресурс коммунистической партии. Эта же система клонировалась и в национальных республиках, и Верховный Совет Казахской ССР, сформированный на основе Конституции памятного 1937 года, не был исключением.         Система начала меняться почти через семьдесят лет, перед самым распадом исчерпавшего себя СССР. Так же, как в начале века, во второй половине 80-х в Союзе накапливается концентрация взрывоопасной смеси двух компонентов: стихийного нежелания низов жить по-старому и неспособности верхов перестроиться и предложить новые правила общежития для всех. Ответом на этот вызов стало возрождение в национальных республиках Советов, получивших вторую жизнь в благоприятной среде неустойчивости центральной власти.         В марте 1990-го прошли первые альтернативные выборы в Верховный Совет КазССР. То было романтическое время становления казахской государственности. Верховный Совет XII созыва принял важнейшие документы — Декларацию о государственном суверенитете, конституционный закон о государственной независимости, первую Конституцию независимого Казахстана, наконец, выдвинул кандидатуру первого Президента.         Однако, несмотря на общее стремление к улучшению жизни народа, Верховный Совет, сохранивший все родовые черты прежних Советов, теперь, в условиях неопределенности, когда старые правила уже не работали, а новые еще находились в стадии зарождения, поневоле оказался тормозом на пути жестких, но жизненно необходимых реформ, от которых зависело становление государства.         Напомню ситуацию начала 90-х.         Общественное настроение — смесь воодушевления от перемен и страха перед хаосом непонятного будущего. Эйфория от обретенной свободы и национального возрождения заглушалась падением уровня жизни, неуверенностью в завтрашнем дне, обострением социальных противоречий. Люди, еще вчера жившие, как им казалось, в относительном довольстве при социализме, а теперь выживавшие в условиях свободного рынка, сложно принимали эту сторону новой реальности.         В стране — тяжелейший экономический кризис, обусловленный прежде всего закатом давно изжившей себя социалистической системы хозяйствования, который требовал выстраивания с нуля абсолютно новой системы, основанной на рыночных механизмах. От этого зависело будущее только обретенной независимости, которая в то время была продекларирована, но фактически качалась на неустойчивых весах истории, на одной чаше которых был формат верховной власти, на другой — формула экономического развития.         Это была точка бифуркации, от преодоления которой на самом деле зависел не просто путь, по которому пойдет Казахстан, а само его существование как самостоятельного субъекта. И именно в этой точке — ключ к пониманию наметившегося противоречия между Верховным Советом и первым Президентом, которое привело к кризису между представительной и исполнительной властью.         Конституция 1993 года, предоставившая широкие полномочия Верховному Совету, не давала Президенту в полной мере реализовать функции Главы государства по продвижению непопулярных, но жизненно необходимых реформ. В то же время Верховный Совет не был в состоянии сформулировать продуктивную общенациональную повестку развития, которая бы отвечала долгосрочным государственным интересам — прежде всего потому, что не мог идти против своих избирателей, которые в массе не могли принять непонятные и страшные для их сознания рыночные отношения.         В критических условиях двоевластия, когда каждый месяц откладывания реформ стоил потерянных десятилетий, Казахстан остро нуждался в единоначалии, способном обеспечить управляемость и устойчивость неокрепшего государства и вывести его из кризиса.         В итоге, как известно, депутаты Верховного Совета обоих созывов ушли в отставку до завершения срока: XII созыв — путем самороспуска, XIII и последний был признан нелегитимным решением Конституционного суда. На этом «несчастливом» для себя числе Верховный Совет как форма, изжившая себя, прекратил существование.         К слову сказать, в 1994-м я работал в аппарате Верховного Совета XIII созыва — и оказался свидетелем противостояния Старой площади и Новой. Помню, как меня, молодого тогда человека, буквально поразила атмосфера всеобщего опьянения воздухом свободы без границ и правил. Этот романтический дух, бурливший в прокуренных кабинетах Верховного Совета, казался мне удивительным после унылого советского единогласия, хотя и было сомнительно, что лодка, в которой каждый гребет в свою сторону, сможет доплыть до берега.         Депутаты, воодушевленные личными победами в острой электоральной борьбе, привнесли во власть неконтролируемое эмоциональное начало, не сдерживаемое ни партийной дисциплиной, ни устоявшимся правосознанием, что вообще характерно для обществ переходного периода. Непродуктивное соперничество с исполнительной властью зачастую становилось главной сутью законотворческого процесса, а понятное стремление избегать непопулярных решений мешало проводить долгосрочную политику, ориентированную на развитие.         Вместе с тем это был важный шаг к формированию новой политической культуры. Верховный Совет XIII созыва, избранный в 1994 году по обновленному законодательству и работавший на профессиональной основе, стал первым опытом постоянно действующего парламента.         Однако в условиях отсутствия традиции разделения властей и правовых механизмов, ограждавших от претензий на политическое доминирование, популистские намерения депутатов привели к нарушению конструктивного баланса между ветвями власти в критический момент становления государственности.         Для успешного развития Казахстану требовалась новая конституционная архитектура, основанная на четком разграничении властного функционала, сильном президентском институте и стабильном профессиональном парламенте, которая была заложена в Конституции 1995 года.Формула баланса         Важным механизмом стабилизации системы государственного управления, страховавшим от импульсивного принятия решений, стало закрепление в новой Конституции двухпалатного Парламента. Выборы в Парламент первого созыва состоялись в декабре 1995 года.         Двухпалатная модель обеспечила равновесие за счет сдержек и противовесов, сняв с повестки вопрос кризиса власти, а также обеспечила баланс между общенациональными и региональными интересами. Сенат обеспечил стратегическую устойчивость государственного курса и представленность регионов в центре, Мажилис — политическую конкуренцию и чувствительность к общественным настроениям. В итоге сбалансированный двухпалатный Парламент оперативно обеспечил правовой фундамент для выхода страны из кризиса 1990-х, став одной из опор политической стабильности, общественного диалога и согласия.         За тридцать лет более 3400 проработанных и принятых в Парламенте законов охватили все ключевые сферы общественной жизни: экономику и финансы, судебную и банковскую системы, социальную сферу, внутреннюю политику, развитие регионов, науку и культуру, цифровизацию и искусственный интеллект. Большая работа проведена и по укреплению внешних связей: более 1400 ратифицированных международных соглашений обеспечили интеграцию Казахстана в мировую правовую и экономическую систему, закрепив его статус ответственного и предсказуемого партнера.         За тридцать лет Парламент показал себя как консолидирующая сила, способная обеспечить устойчивость системы управления, предсказуемость правил игры и сохранение существующего порядка.         Важную роль стабилизирующего института в системе государственной власти сыграла верхняя палата Парламента. В этом качестве Сенат сосредоточен на решении трех ключевых задач.         Первая — быть гарантом эволюционного развития политической системы. В сложные годы становления независимости, при резкой смене экономической модели, при глубокой трансформации институтов Сенат стал одной из ключевых сил, державших курс и не дававших уйти в сторону на пути к демократии, рыночной экономике и правовому государству.         Вторая — непрерывность законотворческого процесса и его качество в условиях стремительных реформ. В периоды, когда Мажилис распускался или переизбирался, Сенат брал на себя функции Парламента и принимал законы, которые нельзя было откладывать. Так было, например, летом 2007 года, когда в период отсутствия Мажилиса Сенат принял десятки важнейших законов, обеспечив безостановочную работу государства. Так было и весной 2023 года, во время внеочередных выборов в Мажилис.         Третья — роль палаты регионов. В составе Сената равно представлены все области, столица и города республиканского значения. Это дает возможность учитывать не только «среднюю температуру по стране», но и реальные запросы аулов, сельских районов, приграничных территорий, индустриальных центров в законотворческом процессе и формировании республиканского бюджета.         Здесь создана целая инфраструктура регионального измерения: совет по взаимодействию с маслихатами, депутатская группа «Өңір», регулярные выезды сенаторов в регионы, встречи с населением и местными депутатами. Через эти механизмы Сенат не просто контролировал исполнение законов. Он слышал региональные тревоги и надежды, учитывал их в законодательном процессе и помогал выстраивать более сбалансированную региональную политику.         Наряду с регионами в верхней палате представлена и Ассамблея народа Казахстана. Через квоту АНК Сенат держит на контроле повестку межэтнического согласия.         Конечно, деятельность верхней палаты не ограничена тремя главными направлениями. С годами Сенат стал также интеллектуальным центром, где формируются предложения по актуальным вопросам функционирования государства. При Сенате активно работают несколько экспертных платформ: клуб экспертов, совет сенаторов, совет по инклюзии, диалоговая площадка «Ұлттық мүдде». Эти экспертные форматы не замкнуты на себе, а являются механизмами обратной связи. Общественный запрос, профессиональные оценки, региональные проблемы не «застревают» в информационном пространстве — они переводятся в язык законов, поправок, парламентских рекомендаций.         Сенат стал одним из ключевых драйверов повестки Целей устойчивого развития. Парламентская комиссия по мониторингу ЦУР, в состав которой входят представители обеих палат, стала площадкой, где устойчивое развитие рассматривается как фундамент национальной безопасности и качества жизни.         Сенат Казахстана сыграл и продолжает играть ключевую роль в проведении Съезда лидеров мировых и традиционных религий, ставшего уникальной глобальной площадкой межрелигиозного и межкультурного диалога. Сегодня Съезд стал одним из международных институтов «духовной дипломатии», актуализируя проблематику диалога религий, ценностей мира и единства человечества.         Отдельное слово о главном достоянии — человеческом капитале.         Со времен Ромула Сенат в римской традиции был советом умудренных опытом граждан, обладавших духовным и политическим влиянием. Без сомнения, эта традиция живет и в Сенате Парламента Казахстана — и не в последнюю очередь роль верхней палаты как арбитра, как института умеренности и баланса обеспечивалась репутацией и жизненным опытом наших сенаторов. Поэтому история Сената — это еще и история людей, которые придали ему человеческое измерение и моральный авторитет.         Конечно, в первую очередь это Касым-Жомарт Кемелевич Токаев, при котором верхняя палата стала в высшей степени профессиональным и влиятельным центром законотворчества. Сенат сопровождал масштабные реформы, обеспечивал своим авторитетом баланс ветвей власти, активно развивал межпарламентское сотрудничество, представляя Казахстан на площадках ООН, ОБСЕ, межпарламентских ассамблей.         Особое место в плеяде сенаторов занимает Абиш КЕКИЛБАЕВ, народный писатель, государственный деятель, который был голосом национальной модернизации. Его актив